понедельник, 14 января 2013 г.

Поэзия сердца. Проза любви. К разговору о теме любви в лирике Некрасова

А. Панаева
...Женское сердце, с трудом отвоеванное у толпы поклонников, у мнения света, у собственного мужа, разбивается больнее. Но эффектнее. Любовная лирика Некрасова тому официальный документ...


Некрасов и Панаева

Ф. Викторова

Некрасов и Викторова

 
 
...Девятнадцатилетняя девушка оказалась милой, доброй, веселой и умной, несмотря на то что она была простого звания, дочь солдата, сирота, родом из Вышнего Волочка...




Почитать - истории любви.

Некрасов и Панаева: бестолковые люди

 

...Женское сердце, с трудом отвоеванное у толпы поклонников, у мнения света, у собственного мужа, разбивается больнее. Но эффектнее. Любовная лирика Некрасова тому официальный документ...
    Петербург, 1842 год. В доме у Пяти Углов литератор Иван Панаев на правах гостеприимного хозяина потчевал чаем всю отечественную литературу. Здесь сходились в спорах Тургенев и Грановский, расхваливали обеды Гончаров и Герцен, засиживался допоздна Белинский, дремал Чернышевский, робко жег глазами хозяйку дома только-только шагнувший в печать Достоевский… Конечно, у него, конфузливого и пока "многообещающего", не было никаких шансов.
    Авдотья Яковлевна Панаева, известная красавица Петербурга, лишь дружески подавала ему руку да наливала чай. Но какая она была… ослепительная! Артистичная, приветливая, великодушная и такая мудрая – не по летам! Настоящая богиня. А кому досталась? Фанфарону, жиголо, неисправимому кутиле, человеку, пустоту которого, как сокрушался Белинский, "не измерить никакими инструментами". Нахваставшись перед друзьями красавицей-женой, Иван Панаев уже в первый год женитьбы потерял к ней интерес и бросился за новыми легкомысленными юбками. А Авдотье назначил роль украшения гостиной. И не стремился защищать от откровенных домогательств некоторых приятелей.
    Авдотья сама, как могла, сдерживала их пыл. Любви хотелось жадно, но разве чувства предлагали ей многочисленные вожделеющие взгляды? Потому и 22-лений Николай Некрасов, введенный в их дом Белинским, получил решительный отказ – сразу, как только, по примеру многих, жарко припал к ее руке. Но новоявленный поэт, едва-едва забрезживший на горизонте русской поэзии и закаленный трехлетним полуголодным прозябанием, оказался настойчивее прочих. Брюнетка с матовой кожей и чарующими глазами вмиг завладела его сердцем – он и не заметил. А обнаружив "потерю", решил, что отступать было бы глупо.
    Некрасову как раз начинало везти: он активно публиковался, его заметила критика, Белинский - мастер отыскивать таланты - взял его под свое крыло и привел в сердце русской литературы, где и блистала эта невероятная женщина… Убежденный, что настойчивостью можно добиться всего, Николай ринулся в бой.
    Однако поединок затянулся. Панаева красноречивому поклоннику не верила. Всячески отстраняла от себя, тем самым только разжигая его страсть. Однажды Некрасов катал Авдотью на лодке по Неве и вдруг, вдали от берега, возобновил дерзкие ухаживания, пригрозив, что в случае отказа прыгнет в воду. И, можете не сомневаться, пошел бы ко дну – ведь плавать не умел! Неприступная красавица хмыкнула, а он возьми… да прыгни!
    Панаева подняла крик на всю реку. Обезумевшего поэта выловили и кое-как привели в чувство. А он тут же запел свое: не согласитесь, дескать, обожаемая, ответить на мои чувства, пойду и опять прыгну. Да так, что, будьте покойны, вытащить не поспеют.
И ледяная корочка, сжимавшая сердце Авдотьи Яковлевны, хрустнула…
    В 1846 году супруги Панаевы в компании с Некрасовым справили летние месяцы в своем имении в Казанской губернии. Здесь поэт детально обсудил с Панаевым план выкупа и совместного возрождения журнала "Современник". И здесь же окончательно сблизился с его женой – как и мечтал.
    Вернувшись в Петербург, богемная троица поселилась в одной квартире. И началась странная жизнь… Иван Панаев – муж без жены, редактор без журнала (всеми делами процветающего издания заправлял Некрасов), рогоносец без обмана… И Авдотья – супруга перед Богом и людьми одного, по факту и велению сердца – другого.
Некрасов, не всегда откровенный на словах, все половодье своих чувств излил на бумагу. Так родился поэтический "Панаевский цикл" – история неровной, бурной, мучительной любви. Редкий день обходился без скандала. Некрасов был патологически ревнив. И столь же страстен, сколь непостоянен. Обвиняя, подозревая, распаляясь и незаслуженно оскорбляя, он остывал и мчался к Авдотье мириться только после ее ответных обвинений. "Мы с тобой бестолковые люди: что минута, то вспышка готова!... Легче мир – и скорее наскучит", – объяснялся в рифмах поэт. По-видимому, иной формы, кроме тяжелой и гнетущей, Николай Некрасов своему чувству придавать не хотел.
    В 1849 году Авдотья и Некрасов ждали ребенка и, окрыленные, все девять месяцев писали совместный роман "Три стороны света". Сын родился слабеньким и умер через несколько часов. Панаева окаменела от горя. Ей срочно нужно было привести нервы в порядок, и она отправилась на лечение за границу. Разлука моментально подхлестнула чувства Некрасова. Он забросал Авдотью нежнейшими письмами, и, получая от нее намеренно-равнодушные ответы, страдал ужасно. Панаева вернулась – с ней вернулась и идиллия в их союз. На непродолжительное время. В 1851 году был написан еще один совместный роман "Мертвое озеро". А дальше – покатилось…
     Приступы яростной ревности и сокрушительной страсти сменялись у Некрасова холодным отчуждением. Одолеваемый черной хандрой, он мог страшно оскорбить, нередко – в присутствии посторонних. Панаева страдала и терпела. Он поэт, у него сложная натура. Но он ее любит, любит… Хотя порой видеть не может. И крутит такие постыдные интрижки, что всем друзьям за него совестно и обидно за нее.
    А Некрасов сбегает в Рим, в Париж, в Вену. Видеть опостылевшую своей "покорной грустью" Авдотью не может. Но, не выдержав ее отсутствия, зовет к себе. И думает: "Нет, сердцу нельзя и не должно воевать против женщины, с которой столько изжито. Что мне делать из себя, куда, кому я нужен? Хорошо и то, что хоть для нее нужен". Но… вновь бежит от своей мучительной привязанности. И исповедуется в письмах к другу Боткину: "Сказать тебе по секрету – но чур, по секрету! – я, кажется, сделал глупость, воротившись к ней. Нет, раз погасшая сигара – не вкусна, закуренная снова!.."
    И не нужна Авдотья мятущемуся Некрасову, и необходима, и выбор здесь только между тем и этим. Себе покоя не находит и ее, не виноватую в своей любви, терзает.
Она устала. Ее красота, пылавшая 40 лет, начала увядать. Сошел румянец, поблекли глаза. Семья?.. Детей не было. Панаев умер у нее на руках, успев испросить прощения за те мучения, что доставлял. А Николай…
     Сейчас она катается по городам Италии и Франции без видимых целей, без удовольствий. А он не пишет… Он забыл, он, кажется, никогда больше не позовет ее назад.
Мучительно! И так хочется иметь ребенка, чтобы заботиться о ком-то… И ненавистны эти приемы, театры, выезды, все это невеселое веселье… Пятнадцать лет любви-борьбы с Некрасовым истощили ее силы – Авдотья больше не могла сражаться. Собралась с духом… и сожгла все мосты. Затянувшееся путешествие по чужим странам и петлям собственных чувств закончилось. Панаева вернулась в Россию и в 1864 году вышла замуж за критика Головачева. Родилась дочь, и Авдотья с головой ушла в ее воспитание.
    После 15 лет жизни с Николаем она еще 15 прожила вне его существования, изредка прислушиваясь к грому некрасовской поэзии и отголоскам слухов о часто меняющихся в его сердце женщинах. И еще 15 лет – после его смерти, влача бедное существование и зарабатывая на пропитание литературными трудами.
    А Некрасов, после разрыва отданный  другим страстям, конечно, жил неспокойно. И все-таки тужил по ней, Авдотье, до смерти не забытой...

Некрасов и Викторова: Зина, закрой утомленные очи!


Так кто такая и откуда взялась эта Фекла Викторова, она же Зинаида Некрасова?
Впервые в жизни поэта она появилась в 1870 году. В доме на Литейном, в некрасовско-панаевской квартире, где почти 20 лет жила писательница Авдотья Яковлевна Панаева, так и не ставшая Панаевой-Некрасовой.
Не сложилась семья у Некрасова и с актрисой французской труппы Михайловского театра Селиной Лефрен. Зато ей осталось в наследство от Некрасова 10500 тысяч рублей. Близкий тогда поэту В. М. Лазаревский отметил в своем дневнике, что Некрасов увел Феклу от какого-то купца Лыткина.

Девятнадцатилетняя девушка оказалась милой, доброй, веселой и умной, несмотря на то что она была простого звания, дочь солдата, сирота, родом из Вышнего Волочка.
Вместо чересчур простонародного имени Некрасов назвал ее и представлял друзьям Зинаидой Николаевной, дав ей отчество от своего имени.
Племянник поэта так рисовал портрет Зинаиды Николаевны:

«Я помню голубоглазую блондинку с очаровательным цветом лица, с красиво очерченным ртом и жемчужными зубами. Она была стройно сложена, ловка, находчива, хорошо стреляла и ездила верхом. Так что иногда Николай Алексеевич брал ее на охоту».

Вот как вспоминала сама Зинаида Николаевна одну их охотничьих утех, где вместо птицы она подстрелила любимую собаку Некрасова:

«На охоту чаще всего в Чудовскую Луку ездили. Сели на лошадей. А чудовские крестьяне со сворой собак и с ружьями за нами следом. Только свою любимую легавую Кадо Николай Алексеевич при себе оставил. Подъехали мы к первому озеру. Я с коня спрыгнула, взяла ружье, патроны и к прибрежному лозняку поспешила. Чуть ветки качнулись — я вскинула ружье и нажала курок.И тут вижу, что выстрел угодил не в утку, а в Кадо, пробегавшую сквозь кусты».

Вскоре недалеко от некрасовской охотничьей дачи в Чудове появился памятник – гранитная плита с надписью: «Кадо, черный понтер, был превосходен на охоте, незаменимый друг дома. Убит случайно на охоте. 2 мая 1875 года». Венчался полумертвым от страданий...

Пять лет совместной жизни Некрасова и Викторовой были беззаботны и веселы.
Театры, концерты, выставки, магазины, песни, музыка, шутки. Некрасов не только изменил имя своей гражданской жены, но и поменял образ ее жизни. Он занимался с ней российской грамматикой, и со временем она стала помощницей в чтении корректур; приглашал преподавателей французского языка, а перед приездом в Карабиху Некрасов просил брата взять напрокат рояль для Зины: она и музыкальна, и с голосом. Медовый месяц длился до самой болезни Николая Алексеевича.
Зинаида Николаевна, по наблюдению некрасовского кучера, смотрела на Николая Алексеевича не просто как на мужа, а как на существо неземное… «Он ее своей лаской пригрел».
Зина с поэтом везде и постоянно. Он нашел любовь. Некрасов с его умом и проницанием не мог ошибиться. И это подтвердила жизнь.

Страдания начались весной 1876 года, когда консилиум во главе со Склифосовским вынес окончательный диагноз: рак прямой кишки.
«Боже, как он страдал! – вспоминала через много лет Зинаида Николаевна, — какие несравнимые ни с чем муки испытывал!»
А как страдала Зина, Зиночка, можно судить по строкам поэта:
«Глаза жены сурово-нежны», «Ты еще на жизнь имеешь право», «Зина, закрой утомленные очи!», «Помоги же мне трудиться, Зина!», «Труд всегда меня животворил».

Предчувствуя свою кончину, Некрасов решил узаконить отношения с Зинаидой церковным обрядом. У больного Некрасова не было сил ехать в церковь, и тогда у его друзей появилась мысль исполнить венчание на дому. Достали церковь-палатку, поместили ее в зале, здесь же, поддерживая его за руки, обвели три раза вокруг аналоя уже полумертвого от страданий.
«Он был босой и в одной рубашке», — писал позже библиограф П. А. Ефремов. Перед смертью поэта Зинаида Николаевна приготовила примирение с Тургеневым – их встречу.
«Ни слова не было сказано во время этого свидания, — вспоминала она, — а сколько перечувствовали оба».
А И. С. Тургенев писал: «Эта женщина соединила наши руки. Она навсегда примирила нас. Да, смерть нас примирила».
Едва гроб был засыпан землей, Зинаида Николаевна обратилась к настоятельнице монастыря с просьбой продать ей место рядом с могилой мужа для своей будущей могилы.
Вот этот документ: «Квитанция № 163. Даная сия от Санкт-Петербургского Воскресенского Первоклассного Девичьего монастыря в том, что полученные деньги от вдовы дворянина Феклы Анисимовны Некрасовой за одно место подле могилы мужа ее 400 рублей, записаны в книгу монастырской. Настоятельница монастыря игуменья Евсталия. 30 декабря 1877 года».
Но не суждено было Некрасовой лежать рядом с мужем.Раздарила все и была унижена...

Получив в наследство имущество в петербургской квартире, она все раздарила, а имение Чудовская Лука подарила брату покойного мужа Константину.
«Болезнь Николая Алексеевича открыла мне, какие страдания на свете бывают. А смерть его, что он за человек был, показала».
После похорон Зинаида Николаевна впервые без мужа решила поехать в Карабиху, но брат Некрасова Федор Алексеевич встретил ее грубо, не пустил даже во флигель, принадлежавший мужу, так же к ней отнеслись все родственники мужа Некрасовы. Униженная, в отчаянии она поехала вначале в Ярославль, а затем в Москву с намерением постричься в монахини.
В душевном смятении она едет то в Петербург, то в Крым, то в Одессу, то в Киев и вновь в Петербург. Друзья Некрасова, привечавшие Зинаиду Николаевну при жизни поэта, совсем забыли ее после его смерти.

Успокоение Некрасова нашла, поселившись в 1898 году в Саратове. Благодаря саратовскому журналисту Н. М. Архангельскому и редакции «Саратовского вестника» она стала получать пенсию от Литературного фонда. Зинаида Николаевна часто бывала в гостях у Архангельских.
И как вспоминала дочь Николая Михайловича Архангельского Антонина, подарила отцу часы Некрасова, карманные с охотничьим свистком, купленные поэтом в Париже.
Зинаида Николаевна часто рассказывала о встречах с Салтыковым-Щедриным, Михайловским, Львом Толстым, Плещеевым.
В 1914 году в гостях у Некрасовой исследователь творчества поэта В. Е. Евгеньев-Максимов.
«28 июля 1914 года я тщетно звонил у подъезда небольшого, но опрятного домика на Провиантской улице, дом № 8, где, как указали мне в редакции «Саратовского вестника», жила вдова Некрасова. Потеряв терпение, я собрался было уходить, как вдруг крайнее оконце приоткрылось и из него выглянуло благообразное старушечье лицо, хранившее следы былой красоты. Это и была Зинаида Николаевна Некрасова».
Некрасова много рассказывала о своем муже, о его добрых отношениях с крестьянами-земляками. Сетовала на людскую жестокость. «Много мне от них вытерпеть пришлось».
Показала она Евгеньеву-Максимову томик сочинений Некрасова с дарственной надписью:
«Милому и единственному другу моему Зине. 12 февраля 1874 год».
«Похороните меня в белом»

Около двадцати лет прожила в Саратове вдова поэта. В 1913-1914 годах по ее инициативе в Саратове продавались популярные в народе произведения Н. А. Некрасова. Обучала она грамоте и бедных саратовских детей.
Зимой 1914 года здоровье Зинаиды Николаевны резко ухудшилось. Давний ревматизм дал осложнение на сердце. Долгая изнурительная болезнь напомнила последние мучительные дни жизни мужа.
Стараясь отвлечься от боли, она читала на память стихи Некрасова:

Да не плачь украдкой! –
Верь надежде,
Смейся, пой, как пела ты весной.
Повторяй друзьям моим,
как прежде,
Каждый стих, записанный тобой.

Утром 27 января 1915 года читатели «Саратовского вестника» увидели некролог:
«Зинаида Николаевна Некрасова, вдова поэта Н. А. Некрасова, скончалась в воскресение 25 января в 4 часа 30 минут утра. Вынос тела из квартиры (Малая Царицынская, дом № 70, квартира Озолиной) сегодня 27 января в 9 часов утра на Воскресенское кладбище».
Отходив всю жизнь в черном, она завещала похоронить себя в белом.

На саратовском Воскресенском кладбище большой обелиск из камня с фотографией.
«Некрасова Зинаида Николаевна, жена и друг великого поэта Н. А. Некрасова».

Священник Воскресенской кладбищенской церкви Сергей Троицкий отпевал Зинаиду Николаевну Некрасову, вдову поэта Николая Алексеевича Некрасова. Точнее, священник провозглашал об упокоении новопреставленной, шестидесятивосьмилетней Феклы. Так от рождения звалась жена и друг великого поэта. Фекла Анисимовна Викторова...

Спасибо источнику1 и источнику2

Комментариев нет:

Отправить комментарий